Эскапады стоили ему заключения в форту Святого Андрея на острове Сант-Эразмо, напротив Лидо; кстати говоря, именно тогда он впервые пересекся в тюрьме со своим приятелем Казановой. Один римский кардинал тщетно пытался вернуть его на путь истинный, но он предпочел удрать, вступив в армию, затем болтался по морям от Корфу до Константинополя и вернулся в Венецию в качестве скрипача в оркестре театра Сан-Самуэле, того самого, где некогда подвизались его родители. Очередное «призвание», к которому он, к слову сказать, вовсе не питал склонности. Но непристойные выходки в компании с Джакомо и приятелями из Сан-Самуэле позволяли ему от души потворствовать своим порокам. У него была хорошая школа.

Однако в один прекрасный день ему улыбнулось счастье: во дворце Мандолини, буквально в двух шагах от церкви Святой Троицы, когда он уже собирался покинуть бал, где играл на скрипке, он чудом спас сенатора Оттавио от промаха — подсказал нужный ход в карточной игре, с апломбом заявив, что сим талантом он обладает благодаря неким эзотерическим познаниям в нумерологии и умению находить точный ответ на любой вопрос. Наивный сенатор настолько проникся к нему, что даже сделал своим приемным сыном. Оттавио предоставил ему слугу, дармовую гондолу, а также кров, стол и пенсион в десять цехинов ежемесячно. С этого момента он как сыр в масле катался. Время от времени он встречался с Джакомо, которому повезло примерно так же. Фортуна явно повернулась к ним лицом! Он проводил для высших патрициев Венеции весьма показательные сеансы предсказаний и регулярно пополнял свой кошелек. Конечно, у него имелись не только недостатки: он недурно сочинял стихи, знал наизусть Ариосто, изучал философию. Его эрудиция, обаяние, блестящий ум, чувство собственного достоинства и непревзойденный талант рассказчика, умевшего заставить слушателей плакать или часами держать их в напряжении, делали его приятным и желанным компаньоном.